Дина Рубина. Люди воздуха. Трилогия

Дина Рубина. Люди воздуха. Трилогия. – Москва: ЭКСМО, 2011.

В книге Дины Рубиной «Люди воздуха» под одной обложкой расположились три романа; каждый из них уже публиковался ранее. Теперь же, собранные вместе, они образовали цельный романный цикл.

Героиня «Почерка Леонардо» – воздушная гимнастка в цирке, человек, наделенный необычными талантами. Она и каскадер, и прекрасно разбирается в физике и математике; она постановщик сложных оптических представлений с использованием систем зеркал, и еще она имеет экстрасенсорные способности. И, наконец, владеет зеркальным почерком – феномен немногих избранных. В частности, Леонардо да Винчи. Отсюда и название романа.

Анна способна угадывать будущее, предсказывать перемены. В ее воображении, как в зеркале, отражается ход движения времени. Тема двойной реальности, мистических прозрений впервые исследуется Рубиной. Хотя мистическая связь героини с близкими по духу людьми занимала воображение прозаика еще в романе «Вот идет Мессия»

В «Почерке Леонардо» тема задается системой эпиграфов. Их три – и каждый определяет свое направление в развитии сюжета, свою интерпретацию темы. Повествовование в романе ведется весьма прихотливо, но оно цельно: автор последовательно рассказывает о детстве героини, ее отношениях с родителями, учителями, соседями. Эпизоды подобраны по контрасту. Рубиной порой достаточно нескольких фрагментов, чтобы показать характер героев и обнажить фактуру времени.

Память на детали быта 1950–60 годов у Рубиной просто удивительная; автору хватает нескольких фраз, чтобы создать облик героини в контексте времени. Дина Рубина – признанный великолепный рассказчик. «Кроме Гиршовичей, в квартире живут еще разные колоритные личности. Семья майора-алкоголика Пети. Его грозная жена Любовь Казимировна, судя по всему, лысовата: всегда у нее на голове берет, взбитый, как думка-подушка в уголке кровати. (Однажды Нюта столкнулась с ней в коридоре. Любовь Казимировна в байковом халате, из-под которого свисала ночная сорочка, стремительно летела в туалет: на голове сидел берет, умятый за ухом, как подушка.) По утрам Любовь Казимировна отправляет за молоком восьмилетнюю дочь Надю, и каждое утро из их комнаты разносится зычный трагедийный рев: ‘Опять?! Опять полбидона oтпила?..’ В квадратной комнатке рядом с ванной живет чудной старик Фающенко, художник. Он даже летом ходит обмотанный шарфом, в войлочных женских полуботинках на молнии и в дамской каракулевой шляпке, словно приросшей к голове.» И в этом насыщенном бытовыми мелочами доме живет удивительная девочка, ходит с отцом на футбол: «У входа на стадион толпа растет... Рев стотысячных трибун накатывает и спадает. И Аня тоже ‘болеет’, хотя всегда знает, с каким счетом, кому сейчас гол забьют и кому судья назначит штрафной. Раньше она думала, что все знают. Оказывается – нет, хотя это ведь так просто: внутри перед глазами выкладывается зеркальный тоннель. В конце зеркального тоннеля возникает круг, где пульсируют цифры, или слова, или фигура». Так выстраивается повествование в романе – на контрапункте нарочито приземленной описательности и проявления чуда.

Анна становится артисткой цирка – канатоходцем под куполом и постановщиком зеркальных трюков. Но выполняя каждый номер с инженерной точностью, она и цирку не принадлежит. Рубина мастерски создает атмосферу циркового мира, его замкнутость, цеховость. «Устроившись на ‘уюте и просторе’ и еще раздобыв у Герда граненые стаканчики, чтобы пить, как люди, вся цирковая бригада устривалась вокруг сдвоенных столов. И тогда обязательно затевали разговор о достоинствах разных цирковых буфетов.» С приходом новых времен, Перестройки, когда артисты цирка стали выезжать за границу, Анна увлекается постановкой сложных цирковых трюков с ипользованием системы зеркал; с этим номером она гастролирует по всему миру. Но, лишенная домашней защиты, она постоянно подвергается опасности. В Монреале, где она ставит зеркальное шоу и гостит у подруги Жевеньевы, в городе, где озерная гладь отражается в прозрачных стеклянных домах, ее подстерегает ловушка судьбы: обезумевшая Жевеньева пытается убить Анну. И та исчезает – как отражение в зеркале. Полицейское расследование заходит в тупик. Героиня словно проваливается в Зазеркалье.

Роман «Белая голубка Кордовы» – второй в новом цикле Дины Рубиной. Самые удачные, художественно убедительные главы описывают детство героя – Захара Кордовина: Украина начала 60-х годов, своеобразный быт еврейских местечек, годы учебы в художественном училище Ленинграда. Главы, относящиеся к современности, выглядят эффектно, даже занимательно: здесь и продажа представителю Ватикана подделанной под Эль Греко картины, и знакомое читателю по роману «Вот идет Мессия» изображение иерусалимского «воздуха истории»... Захар Кордовин, как сообщается в издательской аннотации, – «обаятельный авантюрист и интеллектуал». Между тем не стоит безоговорочно доверять аннотации: герой романа, интеллектуальный и талантливый, распорядился своим даром не лучшим образом, употребив его на создание копий картин великих испанских мастеров Эль Греко и Веласкеса. Он не связан с людьми ни дружбой, ни любовью; готов в любой момент расстаться с очередной избранницей, если того требуют интересы его сомнительного и небезопасного бизнеса. Автор пытается убедить читателя, что Кордовин испытывает подлинную радость творчества и вдохновение, подобное вдохновению великих мастеров. Но в это трудно поверить, ведь творчество героя состоит в создании копий – поддельного искусства. Что не может не делать искусственной и саму жизнь героя.

В книге «Белая голубка Кордовы» есть еще один интересный аспект. Это бытийствование самой живописи – раритетом, денежным эквивалентом, музейным и выставочным экспонатом. Копиия шедевра не обладает ни материальной, ни эстетической ценностью оригинала. Именно раритетность произведений живописи создает рынок подделок и копий. Зачастую способному и умелому художнику легче заработать на жизнь анонимными подделками, чем своими оригинальными картинами. Дина Рубина обратилась к интересным и важным проблемам бытования шедевров, хотя и рассматривает их без связи прошлого и настоящего, вне нравственной оценки, скорее, в духе современной беллетристики.

Движение Рубиной в сторону беллетристики нарастает в последних романах. Героиня романа «На солнечной стороне улицы» – художница, но ее успех определяется не дарованием и мастерством, а мистическими силами, умением угадывать судьбу и влиять на окружающих. Цирковая артистка в «Почерке Леонардо» обладает рядом феноменальных качеств, но при этом утрачивается тонкий психологический образ и философская ирония, свойственная таким произведениям Рубиной, как «Вот идет Мессия», «Звуки музыки», «На Верхней Масловке». Впрочем, новая тенденция требует от автора блеска, легкого пера, ярких героев, и Рубина все это делает на высоком уровне.

«Мистическая тайна» в произведениях Д. Рубиной проявилась еще в романе «На солнечной стороне улицы». В произведениях 1980-х – начала 90-х годов это тайны творчества («Уроки музыки», «На Верхней Масловке»), в 1990-х – начале 2000-х – тайны божественного («Вот идет Мессия», «Во вратах твоих»). Романы давали основание для серьезного размышления о даре художника и его назначении, о житейских соблазнах, творческом устремлении. Те, прошлые, романы Рубиной хотелось бы вывести из гоголевской «шинели» – скажем, из «Портрета»: художник Чартков в угоду публике превращается в бойкого ремесленника, в оборотливого дельца. Разбогатев, он скупает картины известных мастеров и уничтожает их. Захар Кордовин из рубинского романа также становится на путь криминала. Но криминальный бизнес диктует свои законы, мафия убивает Захара. Показалось, что автор, подчиняясь законам беллетристики, настолько склонен прощать своему безусловно талантливому герою и цинизм, и моральную нечистоплотность, и нарушение законов, что даже любуется его житейской ловкостью и авантюризмом. Как бы там ни было, прозаик мастерски выписывает портрет своего героя. Автор романа настаивает, что одаренность Кордовина – неслучайна. История его фамилии ведет в глубину веков, в испанское Средневековье, что связывает героя с самим Эль Греко. Но способны ли заслуги предков оправдать цинизм и преступную деловитость сегодняшнего героя? Все же, думается, пистолет в чемодане – это не аксессуар «зеркального» таланта. И бескорыстное стремление к совершенству у Анны из «Почерка Леонардо» – другого свойства. Да, есть в обоих неукротимое стремление к риску, авантюризм. Но пассионарность Анны идет от бьющей через край полноты таланта. И если говорить о «воздушных путях», то трилогия «Люди воздуха» – это совсем иное движение.

Неслучайно все романы цикла отмечены сходством композиции и сюжетов. «Синдром Петрушки», роман, вышедший недавно, – история талантливого артиста, с детства увлеченного изготовлением кукол и кукольным театром. Другу главного героя, израильскому врачу, от имени которого ведется повествование, Петр представляется человеком не от мира сего. Его отношения с куклами (как и отношения Анны с зеркалами) приобретают мистический, порой даже гротескно заостренный характер. Вообще, во всех трех романах цикла обращает на себя мотив избранности, посвященности. Но тайны мастерства обрекают героев на одиночество и отчуждение от мира. Расплата за эгоцентризм избранного велика: так, Анна исчезает в пространстве Монреаля, Кордовина убивают бандиты. Петру-кукольнику везет, ему удается преодолеть невзгоды и роковые обстоятельства. Подарком становится рождение здорового ребенка.

Прозаик настойчиво отстаивает тему двойничества, «зеркальности», – героев и реальности. И в том, как разрабатывает эту традицию именно Рубина, видится отражение проблем уже современной русской литературы.

Григорий Вайнштейн, Нью-Йорк