Василий Молодяков. Валерий Брюсов: Биография

Василий Молодяков. Валерий Брюсов: Биография. – СПб: Vita Nova, 2010. 672 с., ил.

Богатое и одновременно изящное полиграфическое исполнение этой книги (от оформления обложки до качества бумаги и иллюстраций) ко многому обязывает ее автора и несколько настораживает читателя: как бы не оказалось это, само по себе просящееся в коллекцию, издание пустой приманкой. С уверенностью можно сказать, что содержание книги полностью оправдывает ее внешний вид: биография Валерия Брюсова пера Василия Молодякова достойна занять свое место на полке серьезного библиофила и книгочея. Это первая биография Брюсова, предстающая в таком объеме и полноте. Подробность, тщательность, всеобъемлемость, можно сказать, монументальность этого полновесного труда, кажется, устанавливает почти недосягаемую планку для последующих биографов поэта. Не забудем и то, что эта первая основательная биография Брюсова вышла через восемьдесят шесть лет после смерти поэта.

Что отличает исследование Молодякова? С одной стороны, полагающаяся на факты научность, с другой – субъективность, своя интерпретация известных фактов и событий. Произведения и дневники, личная и деловая переписка – все материалы тщательно анализируются и критически комментируются; книга изобилует ссылками, снабжена «Указателем упоминаемых лиц» и более чем двумястами иллюстрациями, включая цветную вклейку: прекрасно подобранные фотопортреты, репродукции портретов и шаржей, фотографии обложек, инскриптов и автографов, копии страниц черновиков, писем и т. п. (многие иллюстрации публикуются впервые, в том числе из личной коллекции биографа-библиофила).

Молодяков подошел к биографии Брюсова прежде всего как историк. Это проявляется и в стиле, и в сути книги: в отборе материалов (иной раз восстановленных по крупицам; многие опубликованы впервые), в подробных комментариях к ранее опубликованным документам, в скрупулезном собирании фактов, как и в самой подаче контекстов, передающих сложный и многослойный образ поэта и атмосферу вокруг него. К примеру, говоря о том или ином сборнике Брюсова, биограф обычно описывает предпосылки и историю его написания, процесс издания, композицию и содержание, значение и отклики в печати и литературных кругах... Будучи внимательным читателем и ценителем поэзии Брюсова, автор сумел соединить в своей книге научное и художественное начала, с некоторым преобладанием первого. Это качество значительно выделяет работу Молодякова из ряда исследований жизни и творчества Брюсова. Читательский круг книги Молодякова – довольно широк; она привлечет исследователей-филологов, литературоведов и просто ценителей поэзии и культуры.

Видно, что в списке любимых поэтов Молодякова Брюсов занимет первое место. Но это не лишает автора объективности, стремления к передаче полноты картины, ее правдивости, что нередко случается у влюбленных в своих «героев» биографов. Молодяков не идеализирует поэта, он опирается на документы и факты, его объяснения всегда логичны и лишены предвзятости. Биограф приводит как блестящие, так и менее удачные строки поэта (последнее касается, в основном, раннего и позднего периодов творчества Брюсова), щедро цитирует как доброжелательную критику, так и отрицательные, даже язвительно-сокрушительные отзывы рецензентов и оппонентов Брюсова; он отмечает творческие неудачи поэта, редкие редакторские промахи (в основном в период издания «Весов»), человеческие слабости своего «героя», будто следуя риторическому вопросу-наставлению Валерия Яковлевича: «Но разве возможна правдивая оценка человека и писателя, если закрывать глаза на его слабые стороны?» Это говорит, прежде всего, об уважительном отношении автора к мастеру, к материалу в целом, о понимании того, что Брюсов, поэт и личность, не нуждается в посмертной косметике.

«Валерий Брюсов: Биография» начинается с родословной поэта и заканчивается описанием похорон и воспоминаниями современников. В промежутке длиной в пятьдесят один год уместились не только многочисленные книги и публикации поэзии, прозы и переводов, но и широчайшая редакторская, издательская, критическая, литературоведческая, научно-исследовательская, политическая, популяризаторская, просветительская деятельность (Брюсов даже был автором серьезной статьи по коневодству); здесь, наверное, стоило бы написать обобщенное «и т. д.», потому что для перечисления всех областей деятельности поэта, как пишет биограф, «не хватит пальцев обеих рук». Воистину перед читателем проявляется «стообразная суть» поэта. Необходимо отметить, что Молодяков, помимо всего, составил сборник политических комментариев Брюсова («Мировое состязание: Политические комментарии, 1902–1924»), в котором полно, объективно представил современному читателю Брюсова – политического аналитика. Думается, большая часть читателей впервые откроет для себя многие факты «брюсовианы» – например, значение малоизвестной и малоисследованной трагедии «Диктатор», написанной в 1921 и опубликованной лишь в 1986, фантасмагорический символизм которой, рассмотренный в контексте того времени, роднит ее с замятинским «Мы».

Биограф подробно останавливается на всех этапах недолгой, но насыщенной жизни поэта. Страница за страницей мы наблюдаем процесс развития поэта и личности – от первых робких проб пера, настойчивого стремления к культуре и духовному росту, одинокого противостояния замалчиванию, а позже – насмешкам и непониманию, до долгожданного и заслуженного «прорыва», сквозь недоброжелательность критики к прижизненной славе и авторитету, масштаб которых привелось испытать далеко не каждому «мэтру». Молодяков отмечает, что, в отличие от большинства именитых «собратьев по духу», Брюсов вошел в литературу через «черный ход», встретив поначалу «единодушное неприятие» своей ясно выраженной эстетикой символизма; по словам В. Ходасевича, «Брюсов начал с него – и символизм начался Брюсовым».

Конечно же, не последнюю роль в том, как сложилась судьба поэта, сыграл его характер, столь кропотливо и тщательно описанный биографом: максималист, целеустремленный, с твердой волей, эгоцентричный – как, впрочем, большинство поэтов. В Брюсове скорее поражает совмещение несовместимого: то он суров и молчалив, серьезен и строг, словно застегнут на все пуговицы, то по-дружески сердечен и даже нежен; внимательный наставник (см. воспоминания К. Чуковского, студентов ВХЛИ), заботливый дядюшка (см. воспоминания И. Брюсовой об отношениях с воспитанником Колей Филипенко), пылкий любовник («Девочка! счастье мое! жизнь моя! Вот я перед тобой на коленях, клоню голову, прячу ее...» – из письма Н. Петровской)... Его натура была полна антагонизма: строгий и властный, он был одновременно мягким и добродушным; требовательный к себе, умел быть деликатным и снисходительным к другим; природная замкнутость гармонично совмещалась с поразительной общительностью, а сдержанность сменялась порывами страсти – «звездостремительностью», как писал один из современников. Пожалуй, общепризнанным и неоспоримым качеством поэта было трудолюбие – невероятная работоспособность и продуктивность. И как бы ни относиться к очерку М. Цветаевой о Брюсове, определение, данное ею, более чем метко: «герой труда».

«Ах, много в прошлом, листья спадшие, / Друзей, любовниц, книг и снов!»... Говоря о художественном элементе этой книги, нельзя не отметить той захватывающей увлекательности (не путать с развлекательностью), с которой читаются и, видимо, писались страницы о литературных союзах и противоборствах, личных интригах и перемириях (включая несостоявшуюся дуэль с А. Белым), сложных отношениях с друзьями и недругами (нередко в одном лице), многочисленных любовных романах (иногда, как в случае с Н. Львовой, с трагической развязкой)... «Быть может, все в жизни лишь средство / Для ярко-певучих стихов», – эти ставшие хрестоматийными строки поэт применял прежде всего к собственной судьбе. Складывает-ся впечатление, что даже при выборе спутницы жизни Валерий Яковлевич искал (и нашел в лице Иоанны Матвеевны) не возлюбленную, а, собственно, «жену поэта» – преданную, заботливую, всепонимающую и всепрощающую, осознающую масштаб личности супруга-писателя...

«Жить значит для него: быть поэтом», – писал о Брюсове меткий и цепкий В. Ходасевич. Молодяков пишет прежде всего творческую биографию, биографию поэта, ставшую контекстом жизни. Как пришелся бы по душе такой подход к жизни поэта самому Брюсову, жертвовавшему ради творчества благополучием, здоровьем, любовью и просто покоем; прощавшему нападки (порой личного характера) талантливых современников, всячески продвигавшему молодые дарования – все во благо русской литературы! Согласно биографу, после революции Брюсов отвергает возможность эмиграции и поступает на «службу» советской власти из желания... остаться у «алтаря» искусства и культуры: «Брюсов пошел ‘служить’ в советские учреждения не только ради пайка, но и для того, чтобы защитить культурные ценности от хаоса и произвола»... Смелое и честное заключение, на мой взгляд. Такой шаг поставил Валерия Яковлевича в положение чужого среди своих и своего среди чужих, положение, продлившееся до конца его дней. А ведь во время работы заведующим библиотечным отделом при Наркомпросе Брюсов занимался непосредственно делом охраны библиотечных собраний, «коим грозила опасность погибнуть в стихийном революционном движении» (из разработанного им проекта декрета по данному вопросу). Своей миссией поэт считал установление и поддержку связи – «наведение мостов» – между представителями интеллигенции и новой властью, при этом он выступал против отдельных проявлений государственной политики (например, против НЭПа). Правда и то, что «опьянение революцией» и личное уважение к ее вождю (о чем свидетельствуют стихи на смерть Ленина) имели место. Позднее Брюсов преподавал в Высшем литературно-художественном институте, оставив после себя благодарные воспоминания студентов и коллег.

«Я хотел бы, чтобы такой день как можно дольше не наступал, но все-таки такой день однажды настанет: явится биограф Брюсова. И думаю, что этому исследователю во что бы то ни стало придется считаться с намеченным различием между идеальным, умышленным Брюсовым и Брюсовым, жившим в нашей действительности», – писал в 1916 году Ходасевич в рецензии на брюсовский сборник «Семь цветов радуги». Такой день настал: биограф явился. Но «трагедия творчества» в этой биографии не ощутима. Очевиден – рост, неизбежно влекущий трения, падения и промахи, очевиден не «идеальный», но стремившийся к идеалу поэт, очевидно и то, что, не без намека на прагматизм и позерство, Ходасевич назвал «умышленностью», оправдано брюсовской верой в собственное, еще юношеское, утверждение: «я рожден поэтом», – под которое была подведена вся жизнь. После смерти поэта об этом написал М. Волошин: «...в жизни его не осталось ни недоговоренности, ни лишних слов». Таков поэт Валерий Брюсов биографии пера историка Василия Молодякова.

Марина Гарбер, Люксембург